Самолет ВОП-1

Маршрут летной учебы — Борисоглебск-Серпухов прошли многие летчики. В их числе — генерал-лейтенанты авиации Е. С. Птухин и А. В. Борман. Им посвящены строки в книге М. Сухачева «Небо для смелых»: «В связи с успешным окончанием Борисоглебской школы, летчики Птухин и Борман в числе двадцати лучших выпускников получили направление в Серпуховскую высшую школу стрельбы и бомбометания.
Это был, пожалуй, самый трудный период учебы в жизни Евгения. Почти ежедневно полеты в зону на воздушный бой, стрельбу по наземным целям. Полеты по маршруту казались отдыхом, когда можно расправ спину, смотреть только прямо, не закручивая голову на сто восемьдесят градусов, как в воздушном бою. Приходя в казарму, Женя едва добирался до постели. Засыпал, а перед глазами под разными ракурсами мелькали силуэты самолетов. Когда кончилось лето, промелькнула осень и наступила зима, Евгений не заметил.
— Убей, ничего не помню из прожитых шести месяцев в Серпухове — говорил Женя Борману, укладывая в фанерный чемоданчик незамысловатые пожитки. — Вот спросят: «Что запомнил в Серпухове на земле?» Отвечу: «Владыческий монастырь, занятый под школу, аэродром, курсантов, монахи снующие между монастырем и аэродромом, начальника школы Астахова, строгого, как владыка-настоятель». — «А что помнишь в воздухе?» Скажу: «Опять же монастырь как наземный ориентир и самолеты, словно пчелы, снующие перед носом».
— Ну, ну, не прибедняйся, Женька, кое-что еще помнишь, разложил в сундучок газетку «Аэробомбометчик» с заметкой «Равняйт на Птухина!».
— Так это же опять ария из оперы «Летающий монах».
Все, кто слушал разговор двух друзей, грохнули от хохота».
Пройдет несколько лет, и летчики Евгений Птухин, Эрнст Шахт и другие будут добровольно сражаться в испанском небе против фашистов. Здесь они вспомнят уроки и начальника школы, «строгого, как владыка-настоятель», и наставления инструкторов. Будут боевые вылеты и бои, в которых искусство стрельбы и бомбометания воспитанники «Стрельбома» проявят в полной мере. Победы в схватках с пилотами итальянских «фиатов» и немецких «юнкерсов» будут за ними, «стрельбомовцами». Курсанты школы знали и эти иностранные машины, и видели в серпуховском небе самолеты — первенцы конструкторской мысли. Эти «серпуховские» самолеты были опытными образцами будущей авиации.
Незабываемым было то «стрельбомовское» время для каждого, кто бороздил серпуховское небо. Науке летать их учили опытные инструкторы. Сюда назначали лучших из лучших. Это — участники Первой мировой и Гражданской войн, первые российские авиаторы-рекордсмены. Они любили свою профессию и стремились, чтобы романтика неба была неразлучна с законами полета и знаниями техники. Они не только обучали курсантов по программе, но и испытывали новые самолеты, создавали различные летательные аппараты. Разнообразная авиационная жизнь в гарнизоне создавала атмосферу творчества, неослабевающего интереса с избранной профессии.
Одним из таких увлеченных авиаторов среди комсостава школы был Виктор Осипович Писаренко. Он, являясь инструктором Качинской авиашколы, сам построил самолет ВОП-1. Это был первый советский свободнонесущий моноплан. Маленький оригинальный самолете мотором в 65 лошадиных сил летал нормально. Этим аппаратом заинтересовались в Москве, в Управлении ВВС. Самолет перевезли, и он совершил более сотни полетов в интересах различных исследований.

Самолет ВОП-1
Творчество начинающего авиаконструктора было оценено довольно высоко. В. С. Писаренко был назначен инструктором в Серпуховскую школу. Здесь, в «Стрельбоме», он задумал создать второй самолет, более мощный, предназначенный для пилотажа. Замысел был осуществлен. Этот факт отражен в исследовательском труде «История конструкций самолетов в СССР»: «Это был первый советский свободнонесущий моноплан, удачно летавший, и достойно удивления то, что построил его летчик, не имевший специального технического образования».
«Окрыленный первой удачей, Виктор Осипович решил построить второй самолет с более мощным мотором и предназначенный для пилотажа, — писал в своей книге «Лечу за мечтой» летчик-испытатель И. Шелест. — О том, как строился этот самолет и как его испытал Виктор Осипович, в той же «Истории конструкций…» говорится: «Самолет строился в Серпуховской школе стрельбы и бомбометания (стрельбом) в 1925 году тем же порядком, что и предыдущий. Когда самолет был готов, В. О. Писаренко подал рапорт начальнику школы, испрашивая разрешения на полет. Так как никаких расчетов не было, ему разрешили ТОЛЬКО руление. Получив такое разрешение, он порулил, взлетел и благополучно прилетел в Москву на Центральный аэродром, где (раньше, чем успели запретить) сделал второй полет, во время которого выполнил ряд фигур высшего пилотажа, в том числе переворот и несколько бочек. Но, совершив вторую удачную посадку, он больше на своей машине не летал и разрешения на это не просил».
Более того, достойно, на наш взгляд, удивления то, что начальник Военно-Воздушных сил Красной армии Петр Ионович Баранов назначил вскоре Писаренко летчиком-испытателем единственного в страна Научно-опытного аэродрома.
То, что летчик создал два оригинальных самолета, хорошо летавших, обязывает нас признать его человеком весьма способным. То, что он испытал эти самолеты сам, говорит о его высокой летной подготовке о смелости, о горячем стремлении его к испытательной работе.
Остается неясным, почему он не ограничился разрешенной ему, рулежкой, а взлетел. Далее, почему он не ограничился полетом по инструкции над Серпуховом, а сразу же полетел в Москву. Наконец, почему он, прилетев на Ходынку, тут же, по-видимому, дозаправившись, взлете снова, чтобы проделать на своей новой машине высший пилотаж.
Как ответить на все эти «почему»?
Если допустить версию, что самого начала, с постройки своего первого самолета на Каче, Писаренко поставил для себя цель стать летчиком-испытателем Научно-опытного аэродрома и призвал на помощь все свои способности, всю волю, чтобы убедительнейшим образом заявить о себе.
Задумывая новый самолет Серпуховской школе, Виктор Осипович уже запланировал свой прилет на нем в Москву, свой пилотаж над Опытным аэродромом как честны объективный экзамен на право быть достойным своей высокой цели.
Нерасчетным для него оказалось, по-видимому, запрещение по. та в Серпухове. Мне представляется Виктор Осипович человеком очень обстоятельным, и здесь он, перед тем как сделать следующий шаг, о видно, крепко все взвесил.
Да, подумал и решился лететь, имея разрешение лишь на рулежку. Он знал, что у него все подготовлено для создания о себе легенды только она могла бы открыть ему двери Опытного аэродрома… Если бы ограничился только рулежкой на своем новом самолете, то остался обыкновенным.
Очевидно, в дерзновенном стремлении к высокой цели человек должен сотворить легенду. И не стоит осуждать Писаренко, что он ее творил. Так, вероятно, размышлял и Петр Ионович Баранов, назначая летчика испытателем Научно-опытного аэродрома.
Вспомним о Чкалове: ведь он создал легенду о себе, пролетев под мостом!.. И мы героя поняли и в свое время великодушно оправдали».
Инструктор школы создает самолеты! Среди летчиков Научно-опытного аэродрома Писаренко по пилотажу вошел в первую десятку. Такой пример наставника окрылял курсантов школы. И после первых полетов, где с каждым упражнением приходило мастерство, обретался опыт боевого применения, у молодых летчиков, как говорится, росли крылья, в душе каждый из них начинал вынашивать новые мечты и планы: осваивать другие машины, испытывать новые самолеты.
На Серпуховском аэродроме побывало много таких новых опытных образцов летательных аппаратов. Это были различные самолеты и планеры, аэростаты и дирижабли. Порой эти крылатые машины самых разнообразных форм вызывали у серпуховичей подлинное удивление. Так было в 1926 году, когда в «Стрельбоме» работал инструктором В. К. Грибовский. В небе часто кружили планеры его конструкции. Постоянно участвуя во Всесоюзных планерных состязаниях, проводимых в Крыму, Коктебеле, Грибовский установил рекорд продолжительности полета, постоянно создавал и испытывал новые планеры, — всего конструктор разработал 20 модификаций. Его десантный планер Г-29 (на 11 человек или 1300 килограммов груза) был принят на вооружение в годы Великой Отечественной войны, совершал полеты в тыл врага. В истоки авиационного Серпухова и в памяти авиаторов-серпуховчан имя летчика-истребителя и пилота-планериста записано навечно. Во время традиционных встреч в музее планеризма в Крыму наши авиаторы встречаются» с родным серпуховским пейзажем: среди экспонатов того музея есть фото «Группа планеристов с В. К. Грибовским» на фоне Владычного монастыря.

Схема самолета ВОП-1

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>