Чкалов. Летчик-испытатель

Весной 1923 года, — вспоминал легендарный летчик М. М. Громов, — лучших инструкторов Московской школы, в число которых попал и я, направили в город Серпухов для обучения и экстренного выпуска нескольких групп учлетов. Для меня это был большим огорчением. Я в то время уже почувствовал, что такое новы самолет, что такое прогресс в технике и творческие возможности его использования. Я добился лишь одного обещания начальства, что осенью меня снова вернут в Москву.
Сел я в свой «Мартинсайд», прилетел на аэродром в Cepnyxoв и опустился на заливной луг с мягкой не скошенной травой, как на перину. Подрулил к ангару. Механики меня дожидались, приняли самолет, а я пошел в монастырь, в котором был расположен личный состав школы…»
Громов полюбил Серпухов. И хотя эта командировка в школу нарушила какие-то планы летчика, вскоре его душа оттаяла от здешней npироды. Тогда и родились такие проникновенные строки воспоминаний том времени:
«…После вечерних полетов мы слушали «концерты». За стеной нашей кельи протекала река Нара. На ее берегах, в кустах и береговой поросли водилось множество лягушек и соловьев. Лягушки иcпoлняли увертюру. Их хор был весьма многоголосым и громогласным, но когда появлялась луна и вступали, исполняя свои песни, соловьи, лягушки умолкали. Я выходил из кельи и в безмолвной тишине наслаждался пением. Душа наполнялась томительной неразделенностью, и слышались строки: «Цветы, да старая сосна, даты, мечта моя…» И я до сих пор всегда вспоминаю это непередаваемое наслаждение — ночное пение серпуховских соловьев…»
Имя летчика Громова уже в те годы было известно не только в России но и во всем мире. В частности, в тех европейских странах, где авиация развивалась очень интенсивно. Ведь первые русские летчики учились во Франции. Но Михаил Громов, как говорится, летчик от Бога, сам наш свой курс в небе, обрел свой летный почерк. Ему нередко приходили письма с таким адресом: «Летчику № 1». Когда об этом узнал начальник школы Ф. А. Астахов, будущий маршал авиации, он говорил: «О, этот ни в огне не сгорит, ни в воде не утонет». Громов — великолепный летчик, прекрасный педагог, душевный человек. Это художник в летном искусстве. Он был направлен в школу в качестве инструктора и командира отряда для обучения стрельбе и бомбометанию экспериментальных групп перспективных пилотов на самолетах нового типа.
«Стрельбом» стал взлетной площадкой для многих летчиков, которые в будущем совершат подвиги в боях за Родину, впишут свои строки в историю отечественной авиации. В их числе первым был Валерий Павлович Чкалов, который прибыл в Серпуховскую школу для продолжения учебы. Это была очередная школа обучения известного летчика. Вначале он учился в «терке» — Егорьевской военно-теоретической школе, затем — обучение в Борисоглебской военной школе. Первый выпуск курсантов стал праздником: показательные полеты трех курсантов-выпускников, торжественное собрание в городском кинотеатре, концерт. Виновниками торжества были первые выпускники — Константин Дадонов, Сергей Демехин, Василий Кузнецов, Георгий Макарский, Леонид Максимов, Алексей Маркович, Николай Новиков, Петр Пумпур, Федор Уваров, Валерий Чкалов.

Фоккер-С-3
В Борисоглебской аттестации Чкалова было записано: «Чкалов являет пример осмысленного и внимательного летчика, который при прохождении летной программы был осмотрителен, дисциплинирован. Чкалов с первых полетов обращает внимание высокой успеваемостью по летной программе, уверенностью движений, спокойствием во время полетов и осмотрительностью. Он быстро соображает и действует с энергией и решительностью, раскрывает причины своих ошибок и удачно их исправляет. Хорошо чувствует самолет и скорость полета. Полагаю, что ему более всего подходит быть военным летчиком».
Пройдут годы, и Георгий Макарский вспомнит то время летной юности, напишет об однокашнике, которого узнал весь мир:
«Подвиг, совершенный вдруг, это всего лишь счастливая случайность. К настоящему подвигу человек готовится всю жизнь, идя к нему трудными дорогами, не останавливаясь ни перед какими препятствиями. Так готовил себя к подвигам и Валерий Павлович Чкалов. Об этом мне позволяют судить совместная учеба в трех летных школах и совместная служба в Краснознаменной истребительной эскадрилье в Ленинграде, в период, когда Чкалов не был еще знаменитым летчиком.
В стенах Егорьевской летной школы встретились разные люди: здесь были рабочие, мотористы авиационных частей, красноармейцы, пришедшие прямо с фронтов, несколько моряков и совсем молодые ребята, не знавшие еще воинской службы. В Егорьевской школе у нас не было практических полетов, летать мы начали только в Борисоглебской школе, и там как-то сразу выявилось превосходство летных качества Чкалова.
В 1923 году в числе десяти лучших учеников Борисоглебской школы мы с Чкаловым были направлены в Московскую школу высшего пилотажа. Нам предстояло пройти курс летного обучения на боевых самолетах того времени… Мы закончили программу, и тут я с Чкаловым расстался. Его направили в Высшую военно-авиационную школу воздушной стрельбы и бомбометания в город Серпухов.
Через год мы вновь встретились, теперь уже в Ленинграде. Совместная служба в Особой Краснознаменной истребительной эскадрилье позволила мне вновь убедиться в незаурядном летном таланте Валерия Павловича.
Для участия в параде в честь 10-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции от нашей эскадрильи должен был вылететь в Москву один летчик. Представлять ленинградскую эскадрилью в столице направили Чкалова.
Выступление Чкалова в Москве получило самую высокую оценку…»
В Московской школе высшего пилотажа сослуживцы Макарский и Чкалов летали на учебном самолете «Фоккер-С-3» и истребителе «Мартинсайд». Через полгода Чкалов осваивал в серпуховском небе курс воздушной стрельбы и бомбометания. Вскоре инструкторы и курсанты убедились, как писал его товарищ, «в незаурядном летном таланте Валерия Павловича».
«Начальник серпуховской школы Федор Алексеевич Астахов, — вспоминал Герой Советского Союза Г. Байдуков, — никогда не разрешавший нарушений уставов и воинского порядка, знал, что к ним из московской школы прибывает новая группа учлетов и в числе их Чкалов, о котором уже тогда ходили в авиации слухи как об очень способном человеке.
По заведенному ритуалу начальник школы приглашал всех вновь прибывших курсантов для ознакомительной беседы.
Изучая предварительно личное дело Чкалова, Астахов натолкнулся на слова: «увлекается в полете». Что за «увлечение», начальнику школы было неясно…
Курсант Чкалов отвечал на все вопросы начальника школы спокойно, с оттенком некоторого юмора, что всегда любил Астахов, старый еще первой империалистической войны летчик, ставший во время революции на сторону большевиков и командовавший авиационным отрядом при разгроме Колчака.
Начальник школы остался доволен официальной частью беседы и незаметно перейдя на товарищеский тон, тактично коснулся темы «о увлечениях в воздухе», давая понять, что в их школе настолько сложна программа подготовки летчика-истребителя, что ученику заниматься своими экспериментами явно нецелесообразно и просто недопустимо. В доказательство начальник привел трагические примеры, когда виновниками катастроф оказывались только сами летчики, нарушившие наставления по производству полетов и инструкцию школы.
— Неорганизованное же и своевольное «творчество», кроме вреда и крови, ничего хорошего не даст, — сказал Астахов Валерию Чкалову.
Начальник рассказал в заключение, что в школе недавно введена новая методика обучения воздушному бою. Этот сложный процесс сначала расчленяется на элементы, и пока каждый из них не будет глубоко теоретически, а затем в полете изучен, до тех пор переход к следующему элементу воспрещен. Только после того, как курсант хорошо овладел всеми элементами в воздухе, преподается весь сложный комплекс полета, применяемый в бою.
К концу беседы начальник ясно понял, что чкаловский темперамент следует вводить в нужное русло, и тогда из нового курсанта можно сделать хорошего летчика-истребителя. Для этого следует, пожалуй, Чкалова определить в группу летчика-инструктора Михаила Михайловича Громова.
Из беседы начальника «Стрельбома» с курсантом Чкаловым интерес представляет такой факт. Когда Астахов объявил ему, что его инструктором будет М. М. Громов, Чкалов задал начальнику вопрос: «Правда ли, что вы во время войны взлетали с железнодорожной дрезины, которая разгонялась и скатывалась с подъема для набора скорости для взлета?». Курсант Чкалов был верен своему девизу: искать творчество в каждом полете. Ответ начальника был утвердительным. И тогда Чкалов оценил такой взлет по-своему: «Так это же как с катапульты!». Ему было важно убедиться: находчивости в летном деле нет предела.

Фоккер-С-3
Во время учебы Чкалова в Серпухове школа получила немецкие истребители «Фоккер — Д-11». Вначале представитель фирмы продемонстрировал взлет и выполнение ряда фигур высшего пилотажа. Затем слетали начальник школы, кое-кто из инструкторов. Дошла очередь до курсантов. Первым полетел Чкалов.

Фоккер — Д-11
Самолет незнакомый, однако Валерий Павлович освоился с управлением машиной быстро. И неудивительно, что в воздухе он находился долго: сделал все фигуры высшего пилотажа отточенно, с присущим ему почерком. Такие пробные полеты он всегда выполнял на пределе технических возможностей машины, при максимальных перегрузках. Ему было важно почувствовать машину, чтобы уверенно решать полетные задания.
После чкаловского полета специальная комиссия, осмотрев узлы крепления конструкции, повсюду обнаружила трещины. Итог был неожиданным: представителю завода-поставщика пришлось вызывать бригаду специалистов для устранения дефектов и дополнительного усиления узлов конструкции. Подобный случай уже был у Чкалова более года назад. Будучи курсантом Московской школы высшего пилотажа, он вылетел на истребителе «Мартинсайд» для выполнения плановых упражнений. Когда на вираже он потерял скорость, машина вошла в крутой правый штопор. Но в критический момент вращение остановилось, и «Мартинсайд» стал управляем. Однако Чкалов не повел самолет на посадку, — он начал набирать высоту, затем ввел истребитель в штопор, но уже левого вращения. У самой земли он вывел самолет из вращения и на бреющем полете пошел на посадку. Машину тщательно осмотрели. Выяснилось: оборвалась стальная лента, стягивающая бипланового типа коробку крыльев.
Таков был Чкалов: летал всегда на пределе и машины и человека, искал решение задачи в любых обстоятельствах. На стрельбах по воздушным шарам у него отказал один пулемет, в другом кончились патроны. Чкалов не мог не выполнить упражнение: приблизился к шару и сбил его винтом самолета.
Когда закончится курс обучения, М. М. Громов, учитель, скажет о своем ученике В. П. Чкалове: «В моей группе, считавшейся передовой, появился Валерий Павлович Чкалов. Я проходил с ним воздушный бой и стрельбу по мишени. Летали на «Мартинсайдах». Чкалов летал напористо, храбро…
Чкалов неизменно оказывался первым на всех стадиях обучения воздушному бою. Он не знал никаких колебаний: сказано — сделано. Он шел, как говорится, напролом. Самые смелые решения он приводил в исполнение раньше, чем могло бы появиться чувство страха. В решительную минуту он отбрасывал все, что ему мешало достигнуть успеха. Все силы его могучей натуры устремлялись в одном направлении — к победе. Быстрота действий у этого человека равнялась быстроте соображения. Он действовал так решительно, что, в сущности говоря, и времени не оставлял для сомнений. В ту минуту, когда истребители внезапно вступали в схватку, рискуя, несмотря на тысячу предосторожностей, столкнуться в воздухе (летали тогда без парашютов), — в эту минуту иные все же побаивались. Чкалов просто не умел бояться. Виртуозным маневром ошеломлял «противника», сваливался ему на голову, заходил в хвост и добивался победы…
Он действовал так решительно, что и времени-то не оставалось для сомнений. Всего ищущий, всегда ненасытный и атакующий Чкалов оставил в советской авиации неизгладимый след».
Громов не был равнодушным к тем летчикам, кто любил небо и кто хорошо чувствовал землю. Две грани таланта. И после выучки своих курсантов он внимательно следил за их ростом, делами, успехами, карьерой.
В разные годы учителю Громову приходилось часто говорить об ученике Чкалове. Вот еще один его отзыв, но по другому поводу: «Валерий обучался в «Школе стрельбы и бомбометания», в группе, которой я руководил. Он был храбр и бесстрашен, глубоко и преданно любил свою Родину, свой народ. В нем бурлила энергия, переливавшаяся порой через край. Заурядные полеты его не удовлетворяли, обычных заданий он не терпел. Отсюда и недисциплинированность. В результате Чкалов был отстранен отлетной работы. Товарищи, знавшие Валерия, ходатайствовали за него перед многими начальниками, но те не рисковали отменить это решение.
Однажды на аэродроме мы с Юмашевым подошли к Алкснису и высказали ему свои соображения: надо бы дать Чкалову серьезное и, главное, трудное дело, которое требует не только безудержной храбрости, но и серьезного, вдумчивого отношения, намекнув на работу испытателя. И Яков Иванович прислушался к нашему голосу, правильно оценил возможности Чкалова. Через несколько дней после этого разговора был издан соответствующий приказ, и… Чкалов стал Чкаловым».
Инструктор «Стрельбома» М. М. Громов, Герой Советского Союза, летчик-испытатель, не ошибся в своей характеристике. Его воспитанник стал известным летчиком, прославившим Родину своими рекордами, своим мастерством. С его именем поколения юношей нашей страны связывали свой выбор в жизни — становились в ряды рыцарей неба, а в «Стрельбоме» учились летать по-чкаловски.
Чкалова долго вспоминали в «Стрельбоме». Он был кумиром, лидером, вожаком среди курсантов. И с каждым набором в школу новички просили рассказать о Чкалове всех, кто его знал. Серпуховичи-авиаторы всех поколений гордятся тем, что здесь, в небе над Окой, набирал силу его талант.
Пройдут годы. Инструктор и курсант Серпуховской школы станут соратниками в летных делах страны. Дальние перелеты, мировые рекорды происходили тогда с потрясающей для того времени быстротой. И тогда всюду звучали строки популярной песенки: «Не успел вернуться Чкалов, Громов дальше полетел».
В судьбах этих легендарных летчиков интерес представляет такой факт. В Московской авиационной школе вначале Громова, а потом Чкалова учил летать инструктор Александр Иванович Жуков — опытный летчик, участник Великой Отечественной войны, испытатель. Значит, совсем не случайно оба хорошо усвоили азбуку летного дела. Учитель был один — знаток, профессионал, мастер.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>