В бою против истребителей Оси

Как видно из воспоминаний Ворожейкина, лётчики также использовали во время боя реактивные снаряды РС-82, которые вообще-то были предназначены для штурмовки наземных целей. Прицеливаться «эрэсами» по такой небольшой и подвижной цели, как «Мессершмитт», было непросто, поэтому РС-82 выпускались обычно «для острастки» или для того, чтобы сорвать вражескую атаку. Тем не менее, при выпуске снарядов пачками, с разным временем установки дистанционных взрывателей, цель нередко удавалось «накрыть».

В случае, если лётчик на И-16 видел атакующий его Bf.109, он как правило выводил свой самолет в лобовую атаку, защищаясь широким «лбом» радиального двигателя. В таких ситуациях «ишак» имел явное преимущество, позволяющее выйти победителем из схватки: рядный двигатель водяного охлаждения, стоявший на «Мессершмитте», обладал куда меньшим запасом надежности и лётчика закрыть не мог.

Непримиримые враги бок о бок. Оставленный при отступлении        И-16 и Bf.109F из JG.54

Непримиримые враги бок о бок. Оставленный при отступлении И-16 и Bf.109F из JG.54

Большой неприятностью для советских лётчиков стали немецкие «охотники», летавшие парами на больших высотах. Они атаковали в основном подбитые или отставшие от строя советские самолёты. Спикировав на самолет, немецкие летчики открывали огонь, после чего на высокой скорости уходили (в особо удачных обстоятельствах атака могла повторяться). Если советский лётчик зазевался, то как правило он погибал, не успев понять, в чем дело. В начале войны все это усугублялось еще отсутствием радиосвязи и неумением летного состава наблюдать за воздушным пространством: подвергшийся нападению лётчик, если он шел позади, не мог сообщить о противнике, в результате «охотники» легко сбивали до половины самолетов в строю, прежде чем лётчики замечали противника.

Командир 3-й эскадрильи 4-го ГвИАП В. Ф. Голубев, потерявший зимой 1942 года нескольких летчиков именно в результате действий «охотников», решил проучить фашистов. Он тщательно разработал тактику боя с ними, которую и применил вполне удачно во время очередного вылета (он летал на И-16 тип 29). Вот как это произошло по словам самого Голубева:

«12 марта в 5 утра оперативный дежурный полка принял приказание командира бригады Романенко: всем полком нанести штурмовой удар по железнодорожной станции Мга, куда подошли для разгрузки три эшелона с войсками.

Полк подняли по тревоге, и началась спешная подготовка.

Каждый раз, поднимаясь рано утром для вылета на задание, я с усилием преодолеваю душевное волнение, которое сохранилось от первого вылета на рассвете 22 июня 1941 года. Что это? Сомнения в благополучном исходе выполнения боевой задачи эскадрильи или страх за свою жизнь? Нет, с приобретением боевого опыта эти чувства отошли. Почему же сегодня, готовя лётчиков, так сильно волнуюсь? Может быть, в этом задании встречусь с „охотниками”? Я жду этой встречи. Неужели сбудется мечта?

Ударную группу составляли две шестерки 1-й и 2-й эскадрилий, ведущий Михаил Васильев. Группу прикрытия в составе шести самолетов 3-й эскадрильи по логике должен вести я. Но я, не докладывая командиру полка, назначил ведущим Алима Байсултанова. Сам же с Владимиром Дмитриевым занял место замыкающей пары.

Перед вылетом я велел ведомому сохранить на обратный путь половину боезапаса и подчеркнул, что при штурмовке буду в основном выполнять ложные атаки и постараюсь сохранить боезапас полностью. Массированный удар по такому важному объекту, как станция Мга, противник нам не простит, и «охотники» обязательно нападут на нас у линии фронта или будут подстерегать возле аэродрома.

Восемнадцать И-16, сделав обходной маневр, на предельно малой высоте зашли на объект с юга, чего противник не ожидал. Реактивными снарядами и пушечно-пулеметным огнем обрушились на врага с двух направлений, загорелись вагоны и платформы с войсками и боевой техникой, которыми были буквально забиты все железнодорожные пути.

Истребителей противника над объектом, к счастью, не оказалось, и мы, преодолевая плотный зенитный огонь, сделали повторную атаку всем составом с трех направлений.

Пожары и взрывы, как потом донесла разведка, продолжались несколько часов.

Васильев правильно поступил, что не повел группу на аэродром кратчайшим путем, а, следуя по тылам противника, вышел к Малукоинским болотам и там пересек линию фронта. На обратном маршруте пункт наблюдения передал, что нас ожидает большая группа „мессеров”. Я был почти убежден, что противник, не сумев перехватить нас над целью и над линией фронта, обязательно пошлёт „охотников” в район аэродрома, чтобы атаковать отставшие или поврежденные при штурмовке самолёты.

„Что же, посмотрим, кто кого перехитрит…” — сказал я себе и стал тащиться позади всей группы на высоте двухсот метров. Километров за пятнадцать до аэродрома рядом с нашей группой возникли разрывы зенитных снарядов на малой высоте, значит, где-то над лесом шастают „мессершмитты”.

Прибавляю скорость, осматриваюсь. Ага, вот они! Над макушками леса, как я и предполагал, пара Ме-109Ф. Владимир Дмитриев тоже заметил врага и покачал крыльями. Я ответил таким же сигналом. Передачи по радио в таких случаях были мною запрещены.

Наша основная группа начала посадку, когда мне до аэродрома оставалось километров пять. Противник продолжал держаться на предельно малой высоте и дистанцию не сокращал. Итак, немец попался на крючок: считая мою пару небоеспособной, решил одновременной атакой своей пары сбить нас эффектно — над собственным аэродромом. Ну что же, такого момента я давно ждал.

Увеличиваю скорость и набираю высоту.

Вижу — задымили моторы „мессеров”, переведенные на форсированный режим для быстрого сближения и атаки.

Достигнув центра аэродрома, делаю резкий с предельной перегрузкой левый боевой разворот для выхода на встречный курс.

Вот когда пригодились десятки вариантов и расчётов на такой маневр!

Реконструкция боя В. Ф. Голубева на И-16 с двумя немецкими асами на Ме-109 12.03.42 года

Реконструкция боя В. Ф. Голубева на И-16 с двумя немецкими асами на Ме-109 12.03.42 года.

Заканчиваю разворот на высоте около 500 метров, противник намного ниже меня. Он такого манёвра не ждал и оказался в лобовой атаке. Оба „мессера”, задрав желтые носы, пошли на меня, видимо считая, что я без боезапаса и делаю ложную атаку. Темные трассы от двух Ме-109Ф точно тянутся к моему мотору. В прицеле ведущий „охотник”, дистанция примерно пятьсот метров, полторы секунды осталось на всё, пусть даже на жизнь. Пальцы правой руки машинально выжал общую гашетку пулемётов, и три огненные трассы молнией пронизали тонкое тело „мессершмитта”, мелькнувшее ниже меня метрах в пяти.

Не думая о результате, делаю второй боевой разворот. И выше себя впереди вижу уходящего вверх единственного „мессера”. Машинально подбираю ручку управления, навскидку беру упреждение и выпускаю все четыре РС-82 вдогон. Четыре чёрные шапки разрывов возникают за хвостом врага, но „мессер” продолжает круто уходить в высоту. Догнать невозможно.

Но вот примерно на полутора тысячах метров он делает петлю и, стреляя, несется вниз. Что это? Решил один дать бой или посмотреть на горящий самолет своего ведущего? Нет, выходит из пикирования и зачем-то лезет на вторую петлю. Сейчас дорога каждая секунда. Даю по радио команду Дмитриеву атаковать его снизу, а сам резко бросаю самолет в высоту и на третьей петле в верхней точке стреляю в немца с дистанции пятидесяти метров. Но самолёт не падает, вновь уходит вниз и опять лезет вверх. Что за странные маневры? И вдруг я понял: у противника безвыходное положение, осколками „эрэсов” заклинило рули высоты в момент, когда он уходил вверх после лобовой атаки.

На выходе из четвёртой петли „мессер” зацепился за макушки елок возле стоянки самолетов 3-й эскадрильи и без плоскостей пополз по снегу вблизи от аэродрома. Вижу, как летчик выскакивает из кабины и, то и дело падая, бежит в сторону леса, прямо к стоянке моей эскадрильи. Теперь фриц далеко не уйдёт. Сообщаю по радио на КП полка, даю команду ведомому производить посадку и сам сажусь поближе к своей стоянке. Бой происходил на глазах всего гарнизона, и громкое „ура” прокатилось по аэродрому, когда первый „мессер” взорвался. То же было и при уничтожении второго.

Завершился красивый победный бой. А что за этой красотой? Целеустремлённый поиск, изучение сотен проведенных боев на самолетах И-16, осмысление лучших элементов тактики и приемов боя, неотступный мысленный проигрыш еще непроведенных боев с новым „мессером”. Три месяца днём, ночью и даже во сне я готовился к этому событию.

Через четверть часа механики принесли мёртвого фашистского летчика. Отбежав в горячке от самолёта, он умер от ран, полученных в воздухе.

Этот воздушный бой стал как бы переломным, заставил многих поверить в свои силы, а враг почувствовал превосходство советских летчиков. Победа была хорошим вкладом в боевой счет полка, которым мы должны были оправдать гвардейское звание.

По сгоревшему самолету ведущего мы не могли определить, кто на нём летал, а вот на фюзеляже ведомого мы насчитали 26 знаков — свидетельство сбитых самолетов воюющих против гитлеровской Германия стран»

Еще труднее И-16 пришлось, когда на Восточном фронте появился новый немецкий истребитель Fokke-Wulf Fw.190. Он имел очень сильное вооружение (четыре двадцатимиллиметровых пушки и два пулемёта винтовочного калибра), а вдобавок к этому — радиальный двигатель, что делало бой с ним на встречных курсах делом практически самоубийственным.

Вот как произошла встреча летчиков 4-го ГвИАП КБФ с новым врагом:

На взлёте Fw.190A-4/U3 II          группы 1-й эскадры штурмовиков

На взлёте Fw.190A-4/U3 II группы 1-й эскадры штурмовиков

«21 октября [1942 г.] патрульная группа от первой эскадрильи завязала бой с фашистскими самолётами. На помощь взлетела дежурная шестерка И-16 под командованием комиссара Кожанова. Используя всю мощность моторов, на максимальной скорости спешили кожановцы на выручку друзьям. А положение у тех было сложное. Две четверки ФВ-190 наседали с двух сторон, стараясь оттеснить патруль от кораблей-тральщиков, по которым готовился бомбовый удар „юнкерсов”. Получил ранение ведущий патруля капитан Овчинников. Истекая кровью, он вышел из боя. Тут же пара „фоккеров” устремилась на него в атаку.

Фашистские летчики увидели доворачивающие им навстречу пару „ишаков”, однако продолжали атаковать самолет Овчинникова, считая, что преимущество в скорости и в вооружении позволит им не только добить свою жертву, но и справиться с парой Кожанова. Жестоко просчитались фашисты.

Вот когда комиссару пригодились новые навыки и упорные тренировки по пускам PC-82 по буксируемому конусу. Он, мгновенно определив упреждение и расстояние до цели, дал залп из всех шести „эрэсов”. Выпущенные снаряды накрыли ведущий ФВ-190, и тот, круто пикируя, оглушительно ревя горящим мотором, врезался в воду.

Чёткие действия группы Кожанова и „фоккер”, сбитый с первого же захода, заставили фашистов взять курс на запад, так и не решив своей задачи.

А спасённый Овчинников — тоже комиссар эскадрильи — дотянул самолет до аэродрома, нашел силы посадить его и потерял сознание.

Да, опять оказался на высоте комиссар. Мастерская, просто ювелирная атака „фокке-вульфа” реактивными снарядами, выполненная Петром Кожановым, стала хорошим наглядным уроком для летчиков полка в борьбе с новейшим фашистским истребителем и прибавила нашим ребятам уверенности в себе».

В литературе встречается упоминание об ещё одном воздушном бою балтийских И-16 с «Фокке-вульфами». В схватку с грозным противником пришлось вступить лётчикам 21-го ИАП КБФ:

«23 Февраля 1943 года пять Ил-2 под прикрытием 8 И-16 (ведущий майор Д. А. Кудымов) вылетели для удара по войскам и огневым средствам на переднем крае обороны противника. Штурмовики шли в строю правого пеленга на высоте 1200 метров. Группа непосредственного прикрытия из 4 И-16 (ведущий майор Д. А. Кудымов) следовала за штурмовиками на дистанции 80 — 100 метров с небольшим превышением, а группа воздушного боя из 4 И-16 (ведущий лейтенант А. Г. Ломакин) шла на 150 — 200 метров выше первой группы истребителей.

Подойдя к району цели в плотном боевом порядке, штурмовики приступили к нанесению бомбово-штурмового удара. Перед атакой „Илов“ пара И-16 из группы непосредственного прикрытия вышла вперёд и заняла эшелон выхода из атаки штурмовиков, другая пара И-16 продолжала прикрывать замыкающие Ил-2 на высоте входа их в пикирование.

Две пары истребителей FW-190 с бреющего полёта сзади снизу пытались выполнить атаку по выходящим из пикирования штурмовикам, но были своевременно обнаружены истребителями, обеспечивающими выход Ил-2 из пикирования на малой высоте. На встречном курсе И-16 атаковали 2 FW-190, ведущий лётчик Цыганков дал по ним залп двумя реактивными снарядами. Другую пару FW-190 атаковали истребители, пикирующие вместе со штурмовиками. Уклонившись от атаки боевым разворотом, „Фоккеры“ намеревались повторить заход по штурмовикам сверху, но попали под удар истребителей группы воздушного боя: командир группы Ломакин с дистанции 200 — 150 метров двумя реактивными снарядами в залпе сбил головной FW-190. Потерпев первую неудачу, противник не отказался от желания пробиться к штурмовикам, но все его атаки были отбиты истребителями сопровождения».

Ведущий группы истребителей сопровождения, командир 3-й эскадрильи 21-го ИАП КБФ майор Кудымов, также одержал в этом бою победу, сбив ещё один Fw.190.

31 августа 1943 года старший лейтенант Ломакин во время проведения фоторазведки заметил Fw.190, атакующий советский пикирующий бомбардировщик Пе-2. Спикировав на вражеский самолёт, Ломакин открыл огонь с дистанции около 50 метров и сбил «Фокке-вульф». После этого он выдержал атаки двух других Fw.190 и благополучно вернулся на свой аэродром.

Следует признать, что борьба с «Фокке-вульфами», в сущности, превышала возможности поликарповского моноплана. К счастью, Fw.190 массировано стал применяться лишь в конце 1942 — начале 1943 года, когда «ишаки» стали выводиться из частей первой линии.

Камуфляжные схемы
Messershmitt Bf.109E-3, сбитый 17 июля 1941 года летчиками 72-го СмАП СФ
Messershmitt Bf.109F-2 Хуберта Мюттериха. JG 54, сентябрь 1941 года.
Bf.109G-2 из II/JG.54. Аэродром Сиверская, осень 1942 года.
Fw.190 A-4/U3 из II группы 1-й эскадры штурмовиков. Район Курска, 1943 год.

Италия

Macchi MC.200 на аэродроме              Сталино, весна 1942 года.

Macchi MC.200 на аэродроме Сталино, весна 1942 года.

Несмотря на то, что Италия находится далеко от Советского Союза, Муссолини решил не упускать возможность получить добычу на войне с СССР. Среди прочих войск, против Советского Союза была послана и авиация. 29 июля 1941 года на румынском аэродроме Тудора (возле границы с СССР) началось формирование авиации «Корпуса итальянских войск в России» (CSIR). Помимо бомбардировочных и разведывательных частей, итальянцы прислали 22-ю истребительную группу, укомплектованную истребителями Macchi MC.200 Saetta (51 самолет). Группа прибыла на аэродром 12 августа 1941 года.

Любопытным является тот факт, что МС.200 был создан по программе, во многом начатой под впечатлением от успехов И-16 в Испании. Эта программа объявляла конкурс на истребитель-моноплан, призванный заменить Fiat CR.32. Лучшим из представленных образцов и стал МС.200. Его главный конкурент, Fiat G.50, был выпущен в меньших количествах и в основном поставлялся на экспорт. Ему тоже довелось встретиться в воздухе с И-16, в составе Ilmavoimat (ВВС Финляндии).

Новый итальянский истребитель с радиальным двигателем Fiat А.74 RС.38 (мощность 840 л. с.) получился весьма удачным, и в конце 1939 года МС.200 запустили в серию. Однако первоначально он не приглянулся итальянским пилотам, привыкшим к маневрённым «Фиатам». (В этом плане ситуация практически один в один повторяет начало эксплуатации И-16 в СССР. В частности, на «Макки», как и на «ишаке», по просьбам лётчиков был снят фонарь кабины, так как он «затруднял обзор».)

Первые боевые вылеты итальянских истребителей состоялись 27 августа 1941 года. В этот день «Саетты» атаковали бомбардировщики СБ в сопровождении «ишаков». Итальянцы заявили о шести сбитых СБ и двух И-16.

Итальянские источники утверждают, что в 1941 году истребители сбили 12 советских самолетов, потеряв всего один MC.200. Однако с наступлением зимы итальянцам пришлось туго. Ни люди, ни техника не были приспособлены к русским морозам. Переохлаждались двигатели, замерзали гидравлические и масляные магистрали. Итальянцы, к тому же, часто жалуются на открытую кабину МС.200. (Заметим, что советские лётчики-истребители в это же время как-то умудрялись летать с открытыми фонарями.) Как бы то ни было, при отрицательных температурах летчикам Муссолини сражаться было весьма затруднительно.

Существенным недостатком «Саетт» также являлось отсутствие броневой защиты.

Маcchi MC.202 382-й эскадрильи.        CCCP, осень 1942 года.

Маcchi MC.202 382-й эскадрильи. CCCP, осень 1942 года.

В сентябре 1942 года CSIR, к тому времени уже переименованный в ARMIR («Итальянская армия в России») получил новые истребители Macchi MC.202 Folgore — модификацию МС.200 с немецким рядным двигателем DB.600. Всего их пришло 12 штук (месяцем позже было прислано еще два). МС.202 показал себя на советском театре военных действий не с самой лучшей стороны: за четыре месяца эксплуатации эти истребители не сбили ни одного советского самолета, правда, и сами не понесли потерь.

19 ноября 1942 года началось советское наступление на Сталинградском фронте. Итальянские войска отступали, покидая аэродромы и бросая на земле самолёты. В января 1943 года действия ВВС ARMIR были закончены, а персонал и оставшаяся техника — вывезены в Италию.

В целом, итальянцы не оказали большого влияния на обстановку в воздухе. Их истребители сами по себе были примерно эквивалентны И-16 как по вооружению, так и по лётным характеристикам.

Советские ветераны в своих воспоминаниях ставят итальянцев ниже летчиков Люфтваффе, упрекая их за безынициативность, а самолеты Regia Aeronautica считают устаревшими и не соответствующими требованиям Восточного фронта.

О бое с MC.200 вспоминал А. И. Покрышкин:

«Помню, пошли на задание смешанной группой — шестерка И-16 соседнего полка и наша тройка „мигов”. Предстояла штурмовка скопления войск противника в районе Чистяково. При подлете к цели нас пытались атаковать двенадцать итальянских истребителей „макки”. Они шли сомкнутым фронтальным строем. Первыми развернулись И-16 и пустили им в лоб около десяти „эрэсов” с дистанционным взрывателем. Реактивные снаряды взорвались в строю противника. Сразу же вспыхнули несколько „макки”. Как факелы, они пошли к земле. Остальные итальянские истребители тут же развернулись, рванули в сторону и скрылись. После этого случая „макки” обходили стороной наши самолёты».

Известно также, что одна «Саетта» была сбита на И-16 в районе Сталинграда Ф. Ф. Федоровым из 629-го ИАП 102-й ИАД ПВО в сентябре 1942 года.

Камуфляжные схемы
Macchi MC.200 356-й эскадрильи
Macchi MC.202 356-й эскадрильи. Восточный фронт, 1942 год.

Финляндия

Финские «Мораны»              на аэродроме Соломанни возле Петрозаводска, сентябрь 1941 года.

Финские «Мораны» на аэродроме Соломанни возле Петрозаводска, сентябрь 1941 года.

Правительство Финляндии, фактически потерпев поражение в ходе советско-финской войны, жаждало реванша. Шанс для него предоставлялся как нельзя лучший. Поэтому вооружение армии и ВВС продолжалось полным ходом. Большую поддержку в этом теперь оказывал Третий Рейх, поставляя финнам трофейное вооружение. Помимо уже зарекомендовавших себя в Зимней войне «Фоккеров», «Гладиаторов», «Фиатов» и «Моранов» финские ВВС получили новую технику, часть которой была заказана еще во время предыдущего конфликта с Советским Союзом.

Английские «Гладиаторы» перестали считаться истребителями: части, летавшие на них, пересели на Fiat G.50 еще в 1940 году. «Фиаты» и «Мораны» к началу Великой Отечественной войны продолжали оставаться на вооружении. Как ни странно, ветеран финской истребительной авиации Fokker D.XXI также не вышел в тираж.

«Брюстеры» над                Тииксярви, сентябрь 1942 г.

«Брюстеры» над Тииксярви, сентябрь 1942 г.

Партия из 44 американских истребителей-монопланов Brewster B-239 (экспортный вариант самолета Brewster F2A Buffalo) был а заказана финнами 16 декабря 1939 года. Их поставка, однако, запоздала (самолеты были присланы весной 1940 года), поэтому поучаствовать в Зимней войне «Брюстеры» не успели. Истребители получили номера BW-351 — BW-394. В-239, полученные Финляндией, были оснащены двигателями «Райт-Циклон» R-1820 G-5, вооружение состояло из четырёх пулеметов: трёх 12.7-миллиметровых и одного винтовочного калибра (к 1943 году последний был в основном заменён на крупнокалиберный).

Одним из наиболее современных истребителей финских ВВС был американский Curtiss Hawk-75 (экспортный вариант самолёта Curtiss P-36). Первые «Хоки» (7 трофейных французских H-75A-4) поступили от немцев весной 1941 года (в июле они поступили на вооружение LeLv-32). В августе 1941 года из того же источника пришло 14 французских H-75A-3 и 8 норвежских H-75A-6. В 1943 году финны получили 12 H-75A-2, в 1944-м — ещё три.

«Харрикейн» Mk.I ВВС Финляндии

«Харрикейн» Mk.I ВВС Финляндии

На вооружение финнов также поступили английские Hawker Hurricane Mk.I (некоторые — из польского заказа). Было заказано 12 самолетов, однако пришло (в январе 1940 года) только 11. В боях 1940 года «Харрикейны» не участвовали.

Ощутимую силу (если учесть общее количество финских истребителей) составлял парк трофейных бипланов И-153. 8 машин было захвачено во время советско-финской войны, еще три — во время наступления в 1941 году. В ноябре 1942 года немцы передали своим союзникам 11 И-153.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>