Бои на И-16 по воспоминаниям ветеранов

Неуклюже, как медведь, тепло одетый Глухих полез ко мне за спину. Но тут произошла новая беда: забираясь в кабину, Иван случайно наступил на рычаг и выключил зажигание. Мотор заглох.

А ведь казалось, спасение было так близко! Надо же… Глухих чуть не задохнулся от бешеной ругани.

Машины у нас были на этот раз старые, еще довоенные И-16. Чтобы запустить мотор, нужен или амортизатор, или автостартер.

Неприятный холодок отчаяния подкатил к сердцу. Ясно было, что самим нам мотора не запустить, значит…

Мы оба, не сговариваясь, посмотрели в ту сторону, откуда вот-вот могли появиться немецкие мотоциклисты.

Надеяться больше было не на что. Ребята еще покружат, покружат над нами, а потом подойдет к концу горючее — и они вынуждены будут поспешить на аэродром. От мотоциклистов в ровной, как стол, степи нам не спастись. Вот если бы лес. Но кругом, до самого горизонта, тянулась степь. Мы посмотрели наверх. Сколько еще ребята смогут нас прикрывать?

Ах, насколько все-таки беспомощен летчик на земле! То-то „безлошадные” и стремятся любым путем оказаться в небе. Хоть „украсть” самолет, но полететь!

Совершилось буквально невозможное. Только что мы топтались, как медвежата, на земле и с тоской поглядывали в небо, а вот летим. Летим втроем на одной машине! Поистине, на войне ничего невозможного нет.

Крепко держась обеими руками, мы видели, как одураченные мотоциклисты повернули назад, к Дону. Добыча ушла у них буквально из-под носа. Несколько фигур в зеленоватых шинелях осталось лежать на земле. Дымил разбитый мотоцикл. Молодцы, какие молодцы наши ребята! Вот что значит фронтовая выручка.

Скоро показался аэродром. Володя Козлов бережно, „на цыпочках”, пошел на посадку. Я мельком взглянул на Глухих. У него по лицу гуляла блаженная улыбка, он утирал лоб и от души ругался.

Что и говорить, происшествие было не из приятных…»

Кудымов Дмитрий Александрович, 21-й ИАП КБФ
«Хорошо запомнился мне ещё один бой, проведённый опять-таки совместно со штурмовиками капитана Клименко как раз в День Красной Армии и Военно-Морского флота — 23 февраля 1943 года.

В тот день пятёрка „Илов“ наносила штурмовой удар по вражеским позициям в районе местечка Покровское, куда накануне гитлеровцы подтянули значительное количество живой силы и боевой техники. Удар оказался неожиданным и фашисты не успели вовремя поднять авиацию для противодействия. Нас встретил только зенитный огонь, правда, довольно интенсивный, но недостаточно организованный. Штурмовики быстро и эффективно обработали вражеские позиции и вскоре легли на обратный курс, оставив после себя бушующее море огня и землю, вздыбленную мощными разрывами бомб и реактивных снарядов.

— Как бог черепаху… — услышал я довольный голос Клименко и поздравил его с праздником.

Вдруг снизу вынырнули и понеслись на нас несколько истребителей незнакомой конструкции. Мелькнули и привычные «Мессеры». Быстро перестроив свою восьмёрку, я приказал контратаковать противника на встречных курсах, а сам приготовился отразить вражескую пару, которая нацелилась на штурмовик Клименко.

Фашист-ведущий, я понял сразу же, оказался искусным мастером пилотажа, а его самолёт — весьма манёвренной машиной. Позже я узнал, что это был новый, правда, не в меру разрекламированный истребитель FW-190. Мы стремительно атаковали и контратаковали друг друга, но всякий раз безуспешно. Схватка приобретала на редкость острый и напряжённый характер. Наверное, со стороны наш поединок выглядел даже сумбурным с точки зрения выверенной тактики воздушного боя. Здесь, понятно, об этом думать не приходилось, и мой противник, и я хорошо „чувствовали“ друг друга, моментально разгадывая взаимные намерения, а то и предугадывая их, из-за чего то и дело приходилось прерывать начатые маневры и эволюции, мгновенно перестраиваться и начинать новые. От больших перегрузок темнело в глазах, закладывало уши, кровь приливала к голове. Нечто подобное творилось со мной только однажды в Китае, когда в декабре 1937 года я неожиданно встретился в небе в районе Нанкина один на один с „непобедимым“ Ямамото, именитым асом императорского воздушного флота Японии, которого ещё называли „королём неба“ ( всего таких „королей“ было четверо, и всех их сбили советские лётчики-добровольцы). Этому самому Ямамото я и „обязан“ первым орденом Красного Знамени…

За давностью лет невозможно, конечно, вспомнить, когда и на чём совершил роковую ошибку мой многоопытный и, нужно отдать ему должное, смелый и бесстрашный фашист. Запомнилось только, что, по прикидке капитана Клименко, сбил я его с дистанции 150 метров и что „Фоккер“ упал на нашей территории. На его борту насчитали 29 побед, одержанных в воздушных боях во Франции, Испании, Польше, Норвегии».

Другое описание того же боя:

«23 февраля 1944 года (опечатка в книге, на самом деле, 1943 года — прим. авт.), в День Советской Армии и Военно-Морского Флота, пятерка «илов», ведомая капитаном Клименко, наносила удар по фашистским позициям в районе Покровского, куда гитлеровцы, по данным воздушной разведки, подтягивали значительные силы мотопехоты и боевую технику. Задача — не дать противнику сосредоточиться, закопаться в землю.

Мы успели вовремя: орудия, танки, машины оставались еще в походном порядке. Самолеты прорвались сквозь заградительный огонь и встали в круг. Ударили первые бомбы и ракетные снаряды. Пользуясь тем, что истребителей противника не было в воздухе, наши „ишачки“ присоединились к штурмовикам.

Оставив после себя бушующее море огня, мы легли на обратный курс, когда нас атаковала группа немецких истребителей, прибывшая с запозданием к Покровскому. И опять гитлеровцев оказалось больше: девять против шести. И опять они пытались сковать моих истребителей пятеркой самолетов, выделив группу для атаки штурмовиков. Нехитрый расчет этот не представляло трудности сразу разгадать, и, оставив звено старшего лейтенанта Ломакина драться с основной группой, я с командиром другого звена Иваном Емельяненко контратаковал остальную четверку. Завязался бой в горизонтальной плоскости: сплошная облачность не позволяла вести его на любимых мною вертикалях. Я взял на себя ведущего немецкой группы, летавшего на самолете незнакомой мне конструкции. Дрался он довольно умело и смело, чувствовалась опытная рука, выдержка и отличная реакция чуткого истребителя. Иначе бой не затянулся бы. На малой высоте преимущество было на моей стороне, я с первых же атак понял, что машина противника тяжеловата по сравнению с моим лёгким и юрким „ишачком“. Но вооружена она была несколько лучше: фашистский летчик держал меня под интенсивным прицельным огнем на отдаленной дистанции, и приходилось постоянно менять углы атаки. Между тем старший лейтенант Емельяненко уже успел поджечь „мессера“, и тот, охваченный пламенем, нырнул в облака. А мы все дрались, отлично „понимая“ друг друга с… полвиража. То и дело приходилось прерывать начатые маневры и эволюции — немец немедленно предпринимал контрмеры. Будто мы с этим гитлеровцем не раз сходились в учебных боях, досконально знаем излюбленные приемы противника и никак не можем поделить пальму первенства…

Потом я так и не смог разобраться, на чем погорел фашистский ас, где он допустил роковую ошибку, которая стоила ему жизни, — длинной очередью я вспорол ему фюзеляж…»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>